Следите за нашими новостями!
Твиттер      Google+
Русский филологический портал

О. Н. Трубачев

ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЕ МЕЛОЧИ (1. выпендриваться, 2. грымза, 3. драндулет, 4. в пику, 5. стуколка, 6. фифа, 7. шкет)

(Этимология 1964. - М., 1965. - С. 131–134)


 
Настоящие заметки посвящены словам, которые не только не этимологизировались до сих пор по большей части, насколько известно, но и не включены еще нередко в толковые словари русского языка (таково по крайней мере слово выпéндриваться). Тем не менее эти слова существуют и вполне заслуживают фиксации и выяснения их этимологии. Известный смысл, быть может, ложно понятый, их невключения в толковые словари общенародного языка заключался в ощущении того, что на этой лексике лежит печать арго, просторечия, что в общенародном языке их как бы нет и они должны фиксироваться иным путем. Решать эти вопросы здесь не входит в наши задачи. Вместе с тем предлагаемая статья в некотором роде тенденциозна, если обратить внимание на подбор этимологизируемой лексики. Да, арго и просторечие очень интересны в лексико-этимологическом плане, их словарь причудливо совмещает новые и древние элементы, заимствованное и исконное (последнее нередко с печатью индивидуальной формально-фонетической эволюции, мотивированной здесь стилистически). Этимологизация в пределах этой лексической сферы имеет, следовательно, свою специфику и сталкивается с элементами или целыми их пластами, которые отсутствуют вне этой сферы (ср., например, ряд сугубо просторечных, арготических чехизмов, о которых ниже). Деление на литературное и нелитературное абсолютно неактуально с точки зрения этимологии, которая занимается всем, что заслуживает этимологизации, в том числе и собранными здесь словами.
1. выпéндриваться 'выставлять себя напоказ' (в словарях не отражено), видимо, восходит к областному *выпетриватъся, где затем было инфигировано -н-, а -тр- перешло в -др- в условиях экспрессивного употребления. Форма *выпетриваться может быть объяснена из *выпятриваться, *выпятрить(ся), ср. блр. выпетрыць 'выветрить, высушить' [1] и то и другое - из исконного слав. *vy-pętriti, собственно, 'выставить, растянуть, расстелить на приспособлении *pętro. Это последнее означало 'стояк, станина (для растяжки)', представлено достаточно широко в ряде славянских языков и связано этимологически с *pęti, *pьno 'натягивать, напяливать, пялить'.
2. грымза, бранно - о старом человеке [2], может быть понято в связи с грымать (грым-з-а) и т. д. [3], что, однако, неизбежно повлекло бы за собой вывод о южном, украинском источнике распространения слова, ср. характерность рефлекса -ры- < -рь- именно для украинского. Это, впрочем, маловероятно: словарь Гринченко не знает такого слова для украинского языка, а Даль (I3, 993) определяет эту форму скорее как восточную (моск., симб.). Другой возможностью происхождения, с которой приходится серьезно считаться, нам представляется экспрессивное инфигирование -м-: гры-м-за < *грыза, ср. огрызаться, грызть в значении 'изводить попреками' и т. п. Совершенно аналогичную экспрессивную инфиксацию такого же элемента находим в в.-луж. hrymzać наряду с hryzać 'грызть, хрустеть' [4].
3. драндулéт - о старом, расхлябанном экипаже, повозке и т. п. [5], насколько известно, еще не привлекал внимания этимологов, тем не менее представляет определенный интерес с точки зрения своего происхождения. Мы лишены здесь возможности обстоятельно документировать примерами время появления и историю этого слова, но не оставляет никаких сомнений, что это - новое слово. Оформление - конечное -ет в драндулéт - мы считаем вторичным, приобретенным под влиянием, например, слова кабриолет. Дальнейшая этимологизация имеет дело только с основой драндул-, близкие соответствия которой мы находим прежде всего в польском: drynduła dryndulka, drendulka 'наемная повозка, бричка, извозчик' [6]. Имея в виду выразительную ономатопоэтическую физиономию основы drd-/drnd-/drynd- и других подобных вариантов в целом ряде языков как славянских, так и за их пределами, мы допускаем здесь возможность того, что можно назвать "элементарным родством", т. е. близостью, не основанной на генетических связях, примеров чего особенно много в экспрессивной, звукоподражательной лексике. Однако, может быть, именно польск. drynduła и русск. драндул-éт связаны отношением заимствования (польск. > русск.) [7].
4. в пúку 'наперекор, назло' - широко распространенный русский просторечный идиоматизм - обнаруживает особенности употребления, не позволяющие здесь видеть слово пúка в значении 'вид копья' (или в значений карточного термина), которое, бесспорно, заимствовано из французского языка, ср. франц. pique во всех этих значениях. Более того, именно этот элемент контекста побуждает нас говорить об особом русском *пúка II - в отличие от пúка I, только что упомянутого выше. Видя оправдание в семантической, ономасиологической аналогии образования польского предлога 'вопреки' - wbrew < *vъ brъvь, собственно, 'в бровь', мы объяснили бы наше выражение в пику как образованное от *пúка II 'физиономия, лицо, рот'. Предложенную гипотезу едва ли нужно упрекать в излишней смелости, так как искомое *пúка, неизвестное в русском языке, широко представлено уже в украинском: пúка 'морда' [8]. Это слово родственно, далее, русск. пúкать, пúкнуть, с другим суффиксальным оформлением - писк, пищáть. Перед нами, таким образом, экспрессивное, но несомненно древнее образование со значением 'морда, лицо'. На основании сказанного мы получаем как будто право реконструировать праслав. *pika 'лицо, морда', продолжающее существовать в отдельных современных языках. Сюда же, очевидно, блр. упíка 'попрек', попíка, то же, значения которых, мне кажется, подтверждают изложенные выше соображения о нашем идиоматизме в пúку.
5. стýкалка 'род азартной карточной игры' [9] представляет собой кальку с нем. Pochspiel - от pochen 'стучать' [10].
6. фúфа 'пустая, легкомысленная девушка или молодая женщина, думающая только о развлечениях, нарядах и т. п. [11] следует рассматривать как заимствование относительно недавнего времени, восходящее в конечном счете к ср.-в.-нем. pfīfe при современном нем. Pfeife 'дудка, свисток'. В семантическом отношении ср. тоже просторечное свистýшка 'фифа'. Весьма возможно, что слово фифа поступило из профессиональной лексики, ср. приводимое Далем фéфка, фúфка 'трубочка, коею раздувают на свече или жирничке боковой, жаркий огонь, для пайки мелочей', с этимологической пометой И. А. Бодуэна де Куртене (Pfeifchen), указывающей на источник заимствования [12].
7. шкет (просторечное, бранное, из воровского арго) 'мальчишка, подросток' [13] представляет собой заимствование из чеш. šketa, čketa 'болван, зверь, изверг' [14]. Оставляя открытым вопрос о конкретных путях проникновения данного заимствования, обратим лишь внимание читателя на тот несомненный факт, что целый ряд важных слов разговорно-просторечной сферы, а также более низких стилистических сфер русского словаря заимствован относительно недавно именно из чешского языка. Сюда относятся такие слова, как грубиян, франт, крáля, мандá [15]. Того же происхождения и арготизм шкет.
 

Примечания

1. М. Байкоў i С. Некрашэвiч. Беларуска-расiйскi слоўнiк. Менск, 1925, стр. 68.

2. "Словарь современного русского литературного языка" III. М., 1954, стб. 453; Даль I3, стб. 993.

3. Vasmer I, стр. 314.

4. Pr. Dr. Pfuhl. Lausitzisch-wendisches Wörterbuch. Budissin, 1866, стр. 223.

5. "Словарь русского языка в четырех томах" I. М., 1957, стр. 601.

6. J. Karłowicz, A. Kryński, W. Niedźwiedzki I, стр. 569.

7. Далее о польск. drynda и соответствующих глаголах см.: Sławski I., стр. 172: "Звукоподражательные слова от звука при езде, ходьбе, движении". Ср. еще: A. Brückner, стр. 99. Кратко о русск. диал. дрында см.: Vasmer I, стр. 375

8. Грiнченко III, стр. 150.

9. "Словарь современного русского литературного языка" XIV. М., 1963, стб. 1102 (вслед за Далем).

10. О немецком слове см.: Kluge15, стр. 573: pochen.

11. "Словарь русского языка в четырех томах" IV. М., 1961, стр. 779.

12. Даль3 IV, стб. 1137.

13. Ушаков IV, стб. 1349; "Словарь русского языка в четырех томах" IV, стр. 984.

14. О чешском слове см. специально: K. Štrekelj. Slavische Wortdeutungen. - AfslPh XXVII, 1905, стр. 41 и сл. Маловероятно сближение Фасмера русск. шкет с ит. schietto 'откровенный' (Vasmer III, стр. 406).

15. О последнем слове Фасмер сообщает с сомнением следующее: мандá 'cunnus'. Ср. чеш. paní manda (ив Magdalena), по мнению Брюкнера (KZ 46, стр. 217), первоначально 'грешница' (Мария Магдалина), а также 'потаскуха'. См.: Vasmer II, стр. 95. В связи с этим значительный интерес, представляет слово мандовóвка 'pediculus pubis', требующее специальных пояснений. Это слово в числе других таких же слов по принятому у нас обыкновению, к сожалению, игнорируется или избегается даже крупнейшими нашими словарями, так, оно пропущено даже в дополнениях И. А. Бодуэна де Куртене к словарю Даля! Между тем перед нами несомненно древнее сложение, сохраненное исключительно устной традицией. Внешние сравнения, главным образом в виде польск. mędoweszka, mądoweszka, mandoweszka 'pediculus pubis', позволяют уверенно реконструировать праслав. *modovъška, которое войдет на правах самостоятельной позиции в словник будущего "Этимологического словаря славянских языков (праславянский лексический фонд)". Правильным русским, восточнославянским рефлексом этой праславянской формы было бы незасвидетельствованное *мудовошка (ср. мудé 'testiculi'), которое, надо полагать, позднее подверглось воздействию заимствованного мандá (или польских форм?).


У нас недорого адресная почтовая рассылка писем по выгодным ценам.